Место для съема

Thomas Roma, Xu Guanyu, Diane Arbus.

Томас Рома: место для съёма в 1970-х в Бруклине и бережное отношение к публичному сексу.

See more
{dich}Образы Рома развеивают любое скромное или развратное представление об этом месте для круизинга.{/dich}

Кашемировая долина — это место для поиска сексуальных партнёров-геев в Бруклинском Проспект-парке, который граничит с кварталом Флэтбуш, населённым преимущественно уроженцами Вест-индии. Ранее Кашемировая долина представляла собой ухоженный парк с фонтаном на входе, но во второй половине двадцатого века он пришёл в упадок, как и многие архитектурные объекты в Нью-Йорке. Со временем люди нашли ему другое применение. Коллекция фотографий Томаса Рома «В Кашемировой долине» изображает долину и людей, которые туда приходят.

Рома узнал о Кашемировой долине благодаря своему другу в 1976 году, когда высадил его на длинном и тихом отрезке Флэтбуш-Авеню между Великой армейской площадью и Зоопарком Проспект-парка и увидел, как тот пробрался в парк через дыру в заборе. Через много лет, спустя годы после смерти своего друга, Рома вновь открыл для себя эту часть парка, прогуливаясь во время бейсбольной тренировки своего сына. Вскоре он начал её фотографировать.

Образы Рома развеивают любое скромное или развратное представление об этом месте для круизинга; в них нет ни намёка на низость или тем более разврат. Вместо этого они зачастую изображают изолированные, одиноко выглядящие объекты, нелепые в их уличной одежде на фоне подёрнутого дымкой солнца и хрупкой, полуобнаженной нью-йоркской поросли. Многие снимки выглядят как теплые вечера поздней осенью и ранней зимой: серая картина из прутьев, построенная на низких контрастах и белом небе. Чудесным образом Рома удаётся сочетать изломанные и прерывистые очертания растений и плавные изгибы холмов, что делает его пустынные пейзажи очень впечатляющими.

See more
{dich}Одним словом, отношение Рома к этой теме очень деликатно.{/dich}

Хотя скрытая съёмка всегда была нелёгким делом, два фактора заставили Рома делать постановочные фотографии, а не спонтанные. Во-первых, он использовал камеру среднего размера со временем экспонирования 1-6 секунд, установленную на штатив. Создавалась впечатление, как будто камера размыто снимает морду собаки, вырывающейся из рук своего хозяина, когда тот пытается её поднять. Другая ещё более яркая черта стиля Рома — это образ публичного секса: полу-анонимного, чувственного и тайного. Отношение фотографа к этому вопросу, одним словом, деликатное, что, в первую очередь, подразумевает получение разрешения на съёмку. Обычно мне кажется, что постановочным фотографиям не хватает самобытности и что подготовка даёт людям возможность скрыть их уязвимость под маской спокойствия. В то же время поза может заставить модель обновиться и создать временную индивидуальность для фотографии. Некоторые позируют с чувством: другие стесняются. Мы можем судить об их внутреннем мире лишь по положению тел и выражению лиц, но уже одно это позволяет увидеть, что Кашемировая долина помогает людям обрести другое «Я» в месте, где игра ведётся по правилам, отличным от мира натуралов. 

Благодаря высокой глубине резкости, вызванной большим временем экспонирования, объекты съёмки кажутся неотделимыми от их окружения. В конце концов, они здесь для того, чтобы знакомиться с другими и чтобы знакомились с ними. В основном, на фотографиях изображены лишь мужчины, их одежда, а также деревья, небо, земля и листья. Помимо этого, присутствует мало деталей: нью-йоркский колорит, старая гниющая копия New York Post, надпись на футболке одного из мужчин: «Вьючный мул» («Pack Mule»). 

На открытии выставки листья разбросаны по полу галереи: вероятно, это реверанс в сторону времени года, а может быть символ того, что Рома сорвал покровы с Кашемировой долины. Что касается погружения в атмосферу выставки, то если завернуть за угол на другую экспозицию, «Вторую мировую войну» Джона Флореа, вы в первую очередь увидите одинокого человека, пытающегося закопать длинную братскую могилу.  Говоря о сборнике работ Рома, нужно отметить, что фотографии иногда кажутся скорее серыми, чем черно-белыми, в отличие от прекрасно выполненного желатинового серебра в галерее. Кроме того, возможно, не всем понравится картинка размером с ноготь большого пальца, расположенная в левом нижнем углу почти каждой страницы. Я бы сказал, что это решение было принято редактором, который слишком долго смотрел на снимки, и поэтому его стремления стали расходится с желанием большинства зрителей лучше познакомиться с работами. В большинстве случаев это срабатывает. 

Xu Guanyu.

Xu Guanyu — 22-летний фотограф из Пекина. Сейчас живёт в Чикаго, где он получил степень бакалавра в Художественном институте. В своей серии фотографий «Одна земля в другой» Xu Guanyu  использует сочетание постановочной фотографии и портрета, таким образом, он намекает на состояние, в котором ежедневно находится азиатский гей в западном мире.

Моя серия является выражением чувств, которые рождаются у меня, как у гея из Азии, живущего в США. Я использую автопортреты, инсценирую образы и среду, которые позволяют мне чётко уловить борьбу между гомосексуализмом и гомофобией. Подвергается сомнению норма, установленная в обществе, и это касается не только вопросов о сексуальности, но и вопросов о расе, идеологии. Я вырос в консервативной семье — отец был военным, мама гражданский служащий, я боялся признаться в своей ориентации, до того момента пока не переехал в США. Мне повезло, я вырос в столице Китая, у меня был шанс получать опыт и знания через интернет. С одной стороны, я узнал о жизни геев, из голливудских фильмов решил для себя, что белые люди идеальны и превосходны во многих отношениях. С другой стороны, благодаря интернету, я был свидетелем дискуссии между китайской политической/культурной идеологией и западным миром, во главе которого стоит США. Я всегда искал себе лучший мир не только как для гея, но и как для человека.

See more
{dich}Автопортреты моей смерти выражают не только неравенство мужчин-геев в этом мире, но и показывают моё самоотречение от проблемных обществ, которые встречаются как в Китае, так и в Америке.{/dich}

Людей я нахожу через интернет-приложения для онлайн-знакомств. Я рассматриваю расизм и дискриминацию — в гей-сообществе доминируют белые мужчины, а также активно процветает женоненавистничество. Мои пейзажи Китая и Америки документируют поиски утопического пространства. Они сравнивают надежду и апатию, которая перемещается со мной вдоль географического и психологического состояния. Благодаря фотографии я задаю вопросы, исследую себя и допрашиваю мир.

 

Исчезнувшие фотографии: анализ фотографий трансвеститов и гомосексуалистов с 1957-1965 г. Диана Арбус.

See more
{dich}Большая часть писем и работ Дианы Арбус основывается на психоанализе, ученые пытаются определить, какие фотографии явились сигналом начала отчаяния, отвращения к себе и намерением начать принимать собственную жизнь. Её излюбленные образы «уродов» и людей не принимаемых основной частью общества, рассматриваются, как выражение собственного отчуждения и боли. Для примера, в книге «Американская фотография» — Джонатан Грин определяет фотографии Арбус, как ее собственные исследования и открытие того, что она психологически умирает, возможно от «передозировки зла».{/dich}

Восемь лет работы Дианы не задокументированы. Беглый взгляд на ее образы трансвеститов и гомосексуалистов приводят к мыслям, что работа с ними началась в 1965 году, тем не менее, ее биограф, Патриция Босворт, утверждает, что первые изображения трансвеститов появились уже в 1957 году и интересовали Диану до ее смерти.

Этот факт необходимо учесть, чтобы оставить позади тайну, которую построили вокруг ее образов. Её работу необходимо исследовать с социально-политической точки зрения, потому что её изображения трансвеститов и других людей с «сексуальными отклонениями» обеспечивают критический взгляд и раскрывают подпольную культуру, общество, которое пытались держать вне поля зрения.

 

See more
{dich}Фотографии подчеркивают, в какой степени гендер небиологическое явление, а скорее явление, которое можно надевать и снимать. {/dich}

Арбус жила против господствующих представлений о «правильной» женщине. Она была замужем за Аленном Арбус и была матерью двух девочек. Однако она постоянно работала и решила оставаться незамужней женщиной. Ей никогда нельзя было назвать «традиционной» мамой. Любые надежды о ролях, возлагаемые на неё обществом, были разрушены. Арбус оставила позади изображения симпатичных девушек в розовом — ушла из мира моды. 

Диана постоянно находилась в поисках работы в журналах. Многие фотогарфии были сделаны по «принуждению», но Арбус старалась продавать собственный взгляд и темы. Фотографии, сделанные не для журналов привлекли мало внимания людей вне её круга. Например, Two Men Dancing at a Drag Ball, NYC (1970) принято было считать опасными, «подрывными». Даже в галереях, где выставлялись и продавались ее работы, не было места для изображения трансвеститов и гомосексуалистов в рамках пространств для фотографий. Так продолжалось до 1965 года — через восемь лет с ее первого изображения мужчины, одетого как женщина, одна из фотографий трансвестита была выставлена в Museum of Modern Art Recent Acquisitions show, курировал выставку Джон Сзарковский. На выставке было представлено четыре фотографии, на одной из которых были изображены две женщины-самозванки. Фотография вызвала сильный гнев — эмоциональная реакция была вызвана культурной войной против сексуальных извращенцев. Юбен Йи, библиотекарь в МоМА, вспоминает, что она приходила рано утром и вытирала плевок с портретов Арбус. Люди были в неудобном положении, «находились под угрозой» глядя на портреты Дианы. Даже представители искусства считали, что Арбус идет впереди своего времени. Энди Уорхол комментировал: «Трансвеститы не принимались даже в "круг уродов" до 1967 года». Изображения Арбус разрушали все представления об эстетике — её беззастенчивые и непримиримые взгляды на трансвеститов находили в глазах обычных людей глубокую нервозность. 

Интересно отметить, что, хотя Диана известна своими образами «извращенцев» и наркоманов во время холодной войны, относительно не многие из фотографий известны. «Молодой человек и бигуди в доме на 20-ой Западной улице, Нью-Йорк» — самая ранняя опубликованная фотография Дианы. Она была опубликова в «Diane Arbus: An Aperture Monograph». Более ранние фотографии выглядят более скандально и остаются имуществом Дианы. С 1965 года её фотографии начинают публиковаться в книгах.

В 1958 году Диана посетила клуб «82» в Нью-Йорке, который открыл для неё женщин-самозванок. Сначала она делала фотографии, как член аудитории, занималась своего рода вуайеризмом. Однако, Диана решает стать частью этого подпольного кружка, она начинает углубляться в мир за кулисья. После обретения допуска в раздевалки в 1959 году, она концентрируется на портретах в лоб.

Арбус была обеспокоена тем, как мужчины используют телесные украшения — макияж, платья, украшения — для превращения в женщину, образ которой вяжется с представлениями о дамах в современно обществе. Для этих людей жизнь стала спектаклем, парадом, в котором они надели реквизит. Позы, Диана, предпочитала ставить, чтобы бросать вызов границам культурного определения пола. Изображения исследуют и ставят под сомнения сексуальную двойственность, присущую трансвеститам. Фотографии подчеркивают, в какой степени гендер небиологическое явление, а скорее явление, которое можно надевать и снимать. Например, в одной особенно мощной по напряжению и двойственности фотографии трансвестита-самозванца, Диана последовательно ломает представление в серии о нанесении макияжа. В одном зеркале отражается женская шляпа и макияж, а в другом мужские руки и туловище. В другой фотографии, Арбус запечатлела человека в женском парике и с макияжем, но он напряг мышцы и в целом выглядит как штангист. Создавая мужественную позу, фотограф, как бы подсмеивается над культурно-определенными ролями.

See more
{dich}Со временем фотографии меняются. Преувеличение женских поз заменяется на естественность - маскарад исчезает. Её поздним фотографиям 1961 и 1962 года присуща повышенная естественности поз, трансвеститы засняты в средие обычных людей, едят, читают — Диана открывает прозаическую сторону жизни этих личностей. В то время, когда ее модели стали игнорировать камеру для нее открылись новые качества людей.{/dich}

После 1963 заметно изменился подход к съемке. Она переезжает из раздевалки в повседневные места: спальни, кухни, дома. Она представляет на обозрения голые тела моделей, они больше не скрывают себя, не пытаются защититься. Например, в снимке: «Голый мужчина — женщина» (1968г), модель без помощи реквизита отображает свою женственность. Трансформация мужчины в женщину, в собственном доме, отражает близость Дианы со своими субъектами.

Отказавшись от реквизита и украшений, ассоциируемых обществом с женщиной, используя только свои тела — люди кажутся менее отчужденными от общества, чем люди на ее более ранних фотографиях.

Seated Transvestite with Crossed Ankles, N.Y.C., 1966

Для дальнейшего понимания, почему фотографии Арбус носили ярлык — «подрывные», необходимо исследовать социально-политическую среду того времени. Все обложки журналов светились улыбками матерей на кухне, на семейном барбекю. Люди страшились туманных сексуальных ролей, чётко разделяли, что было приемлемым для мужчин и женщин. Общество жёстко определило социальное построение гендерных ролей, выстроило понятие «нормы». Женщины и «девиантное» в тот период  были связанными понятиями — женщины рассматривались, как зачинщики беспорядков, которые были вредны для морали общества.

See more
{dich}Работающие женщины, количество которых увеличилось в пятидесятые годы, считались одной из причин появления сексуально-девиантных детей. Женщины, предпочитающие работать за пределами дома — отклонение от нормы, они отрицали их «естественную» роль. Этот тип женщин часто связывали с увелечением гомосексуалистов, которые представляли «реальную опасность» для общества.{/dich}

Популярные журналы пестрили рассказами о том, что произошло, когда женщины узурпировали традиционные роли мужчин. Эти рассказы писали для предупреждения о том, что может произойти, если не выполнять надлежащие обязанности. Они также были предназначены для запугивания — убеждали, что «правильные» позиции чётко определены, и их нужно придерживаться, поскольку ни одна «приличная» женщина не хотела бы, чтоб её семья разрушилась.

В 1944 году Эдгар Гувер умолял оставаться матерей дома, утверждал, что «родительская некомпетентность и небрежность» привела к «извращению» детей. В 1950 году Роберт Колин писал: «Мать может найти удовлетворение в своей работе, но, есть вероятность, что её муж и дети будут страдать, и в этом будет виновата несчастная в итоге женщина». А в 1963 году он пишет «Новая свобода и виды деятельности женщин и девушек влияют на роль мальчика и запутывают его понимание о своём месте в обществе». Считалось, что эта путаница, приводит к появлению трансвеститов и гомосексуализма.

Как ни забавно, но матери, остающиеся дома, чтобы поднимать семьи, оказывались под еще большим контролем. Если мальчик показывал, хоть малейшее, проявление изнеженности, мать автоматически обвиняли в создании «маменькиного сынка». В доме было крайне важно постоянно напоминать о роли женщины, которая должна была быть покорной. Мужья/отцы должны были обучить сыновей действительно мужской работе — ремонт автомобиля, стрижка газона, охота. Это был своего рода обряд инициации, который превращал мальчика в «настоящего мужчину». Считалось, что мать изнеживает, спасает мальчика от каждого падения — это был самый большой страх родителей того времени.

Угроза коммунизма — преобладающий страх американцев того времени, этот страх был сценой для взрывной реакции. В 1950 году был опубликован отчет Сената, в котором говорится, что большинство из 91 уволенного сотрудника, были гомосексуалистами. Джозеф Маккарти предупреждал, что наибольшую угрозу для свободы и демократии представляли «коммунисты здесь, дома, которые скрывались в школах, на заводах, в офисах, даже в церквях и правительстве». Связь между коммунизмом и гомосексуалистами, в то время правительство их называло «сексуальные извращенцы»,  была выявлена почти сразу. Считалось, что сексуальный аппетит гомосексуалистов был ненасытен, и поэтому они не могут сосредоточиться на работе, им не хватало морали, они всегда были в поисках другого «девиантного». Это рассматривали, как заразную болезнь и возникала острая необходимость увольнения таких людей из правительства.

See more
{dich}Даже один «сексуальный извращенец» в правительственном учреждении, как правило, имел разрушительное влияние на коллег. Они пытались соблазнить простых людей.{/dich}

Угроза лежала глубоко в сознании политиков. Статья New York Times: «Извращенцы подвергают правительство опасности». Люди скрывали свою сексуальную идентичность — отклонение от нормы приводило к насмешкам и потери работы, правительство опасалось, что «извращенцев» легко шантажировать.

Правительство признавало, что гомосексуалисты и другие «инакомыслящие» скрылись в обществе и достигали высоких позиций в правительстве, как и коммунистические шпионы, которые также не подавали признаков о своей должности. Кроме того, считали, что для определения родственных душ среди гомосексуалистов, использовали код, который был похож на код, используемый коммунистами при общении между собой. Эти сходства, двух групп, ещё больше усугубляли «военные действия», в отношении «сексуальных извращенцев». Безопасность государства — первоочередная задача правительства. Безопасность граждан распространялась только на тех, кто был лоялен к власти — это не касалось на «сексуальных извращенцев» — они помечались как диссиденты.

Диана начинала свою карьеру в консервативной, параноидальной атмосфере. Скорее всего, сама работа Арбус рассматривалась, как угроза для общества, а её образы назывались «подрывными». С конца шестидесятых и семидесятых её работы становятся широко известными, но это уже эпоха с совершенно иной политической идеологией. Изменения, произошедшие в середине шестидесятых годов, превращают народ в свободных людей, идеи запрещённые несколько лет, находят место для своего выражения. Эта новая идеология находит отражение и в последующих фотографиях Дианы.

Тем не менее, несмотря на изменения в мышлении, ранние работы окутаны вуалью консерватизма холодной войны. Возможно, социальные табу её ранних работ задерживаются из-за влияния ещё живых людей предыдущей эпохи. Несмотря на, известность Дианы, фотографии, которые были политически опасны ещё прячут от обсуждения, что позволяет увековечить идеалы пятидесятых и начала-середины шестидесятых.

Слова и фразы, такие как: «уроды», «извращенцы», «сексуальные извращенцы» используются на протяжении всей статьи — эти фразы и другие негативные коннотации используются в мышлении людей пятидесятых и в начале шестидесятых годов, это не наше собственное мнение. Любое биографический материал, касающийся Арбус можно найти в её биографии, Патриция Босворт, «Диана Арбус: Биография» (Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 1984).

Share
Наверх