Исчезновение границ

See more
{dich}Эстетика безобразного: исчезновение границ. {/dich}

Хрусталик человеческого глаза, как бешеный бегает в вечном поиске чего-то, что сделает чуточку лучше. И так из шума рождается музыка, из болтовни — поэзия, из игр теней и света — фотография, из притворств — театр. Рождается прекрасное, потому что в нем нуждаются. Мягкий, податливый, но удивительно важный паззл эстетики окружающего мира человека, во вселенной прагматичного и рационального гомо сапиенса давно бы исчез с лица земли и вскоре из памяти каждого представителя вида, если бы не имел значимости. 

Каждая линия, каждый звук, каждый жест, что являет собой прекрасное, фиксируется взглядом художника, трансформируется под определенную привычную, удобную или не очень для восприятия форму и попадает на стол голодному (даже если он сам того не замечает) зрителю. Мы называем это удовлетворением потребности в красоте, утолением эстетической жажды. 

И если рождение Венеры из пены морской в принципе понятно человеку на уровне уже интуиции и подкожного мировосприятия, то неясно рождение ее отвратительной сестры, которую в философии прекрасного называют безобразным как эстетическую категорию. 

И мы видели и знаем для чего на холсте Рафаэля Мадонна держит младенца, склонившего в прекрасной печали голову, но не понимаем, для чего потом нам видеть кожу с рук Христа, пригвозденных к кресту и закатившиеся белки глаз над которыми дамокловым мечом висит терновый венок.

Эль Греко «Пьета»

И мы, по локоть в чужой крови, мнем кишки, задыхаемся в собственной блевотине, смотрим мерзкое порно и онанируем; мы, чьи глаза, уши и пальцы исследуют мир в поиске прекрасного, посвящающие души свои красоте, попадаем в выгребную яму. Даже в контексте пришедшего на смену постмодернизму метамодернизма есть место безобразному. Место ему есть в любую эпоху, о безобразном знал и классицизм, и рационализм, и романтизм, и прочие «измы».

Густвав Климт

Безобразное классически интерпретируется как оппозиционное прекрасному, как нечто связанное с антиценностью, чувством отвращения, негативными эмоциями. Однако уже на том уровне, где безобразное рассматривается только в двух аспектах: безобразное в действительности и безобразное в искусстве, появляются объяснения этого явления как чего-то иного, нежели обратной стороны медали прекрасного. В первую очередь это восприятие безобразного как родственного прекрасному и другим эстетическим категориям. Уже Аристотель отмечает, что в живописи допустимо изображение отталкивающего, отвратительного, по той причине,что искусство (для данной концепции), есть отражение реальности, в которой, разумеется, есть место безобразному. Подобная философия идеально гармонирует и с понятиями о безобразном в действительности: в античности человек понимал, что есть жизнь, красота, здоровье и есть противоположные этим понятиям смерть, болезни и уродство. Отрицая безобразное в действительности, они принимали его как отражение в искусстве, потому что отчасти в этом и была ценность искусства — правдоподобном отражении. И потом, благодаря последователям христианства, прекрасное и безобразное находят свою точку соприкосновения в человеческой сущности: уродливой, больной и бедный внешне человек может быть прекрасен изнутри. 

Сестры Сильвиу и Ирина Сзекелы

И далее, и далее история философии фиксирует сближение, соприкосновение или идентичность этих двух основополагающих категорий эстетики. Э. Берк указывает на неразрывные связи прекрасного и возвышенного, Кант, продолжая традицию восприятия эстетики Аристотеля, выводит, что искусство, изображая отвратительное преобразует его в прекрасное. Розенкранц, автор фундаментального труда «эстетика безобразного», находит особую внутреннюю связь между прекрасным и безобразным в возможности саморазрушения прекрасного на основе несвободы человеческого духа, возникающей при переходе от духовного идеала к его материальной реализации. 

Мэттью Бэйрэль 

И мы видим, что в целом, до 20 века прекрасное и безобразное находятся в некотором балансе, однако примерно во второй половине 19 века, особенно в авангардистском течении искусства, безобразное начинает преобладать, вес его увеличивается и оно переходит в новое эстетическое качество. Причины этого Т. Адорно видит сумасшедшей развитии техники, основанном на насилии над природой и человеком, и, как следствие, новом уровне человеческой несвободы, о которой уже говорил Розенкранц. 

See more
{dich}И вот оно – торжество безобразного, липкое удовольствие от анатомических подробностей, наслаждение физическими уродствами и отвратительным моральным обликом. Все это, по сути, протест того несвободного, что живет внутри человека. {/dich}

Слияние, исчезновение границ между прекрасным и безобразным есть еще более чёткое определение этих границ, форма протестной акции человеческой сути против этого слияния. Это все живет и существует внутри человека, но в согласии и гармонии ли? Не думаю. 

Согласно историческому опыту, в конце концов несогласие человека с положением вещей валяется в какого-либо рода противостояние и приведет к решению проблемы внутренней дисгармонии. Нам остаётся все также искать, исследовать, преследовать прекрасное, кончиками пальцев, кончиками ресниц улавливать волну, питающую, волшебную, соблюдая лишь баланс между прекрасным и безобразным. Ведь было сказано в притче, что лишь познав безобразное, можно осознать прекрасное. 

Марс Хобрекер «Букет»

Рассуждала: Анна Алчевская 

Share
Наверх