Ирина Попова

Амстердам, Нидерланды
See more
{dich}В детстве я упорно хотела стать писателем. Я недавно нашла рассказ, который написала в возрасте 8 лет. Еще меня очаровывали словари и карты, но все лучшее во мне было уничтожено школой, восстанавливать пришлось с новой, неистоптанной территории. Поэтому я выбрала фотографию.{/dich}
Что для вас фотография? 

Фотография для меня неразделима с жизнью. Вернее даже, это способ жить: это возможность наблюдать, взаимодействовать с людьми, выражать свою позицию, путешествовать и ощущать все происходящее вокруг. Фотография — это одержимость, это коллекционирование несущественного, попытка поймать реальность за хвост (но всегда остается только хвост в руке), это попытка хотя бы на одно мгновение свести в одну систему неохватный хаос окружающего мира. И еще, важно, фотография — это упражнение во внутренней свободе, какой бы абсурд ни происходил вокруг. Если нам запретят снимать — это будет последний предел несвободы. 

Фото из серии  «Добро пожаловать в ЛТП»  

Современного человека окружает очень много информации, приходит и уходит мода, одни имена сменяют другие. Как вы считаете, какой должна быть фотография, чтобы о ней говорили еще долгое время? 

Очень долго я была вынуждена слушать догматичных учителей и судей, которые во всех своих суждениях опирались на то, что фотография делится на «хорошую» и «плохую». Мне нужно было очень много работать над собой, чтобы прийти к пониманию, что фотография может быть другой и разной. Самое главное — она не должна быть посредственной, не должна повторять избитые истины, клише и сыпать потоком банальных «красивостей». Думаю, что создавать фотографию с целью, чтобы «о ней говорили еще долгое время» — это какая-то неправильная цель. Это может быть побочным следствием, но его нельзя ставить во главу угла. Фотография должна поражать сознание, открывать новые миры, захватывать дыхание, держать долгое время. Сложно говорить о единичных кадрах, которые были бы способны на это. Чаще всего, это фотограф, который осознанно на протяжении жизни выстраивает свой визуальный мир (даже если это документальная фотография, хорошая фотография — всегда личный мир).

Сейчас набирает популярность синтез искусств. Как думаете, что ждет фотографию?

Я, наверное, что-то упустила. Я ничего не заметила про синтез искусств. Есть кино — оно и есть синтез искусств (и является им уже сотню лет), но оно пришло к шаблонности и зависимости от гигантских бюджетов. Поэтому нам зачем-то нужна фотография. Она может быть не весомее, индивидуальнее, тоньше, острее — за счет относительной легкости воплощения. Она доступна каждому, и в этом ее преимущество. Мне кажется, за 150 лет истории мы успели проникнуть только в ограниченный предбанник фотографии, а не в ее суть использования.  Галерейная фотография скоро выродится в какое-то совсем отдельное явление, потому что нельзя контролировать тираж отпечатков, поэтому все либо сходят с ума по винтажу, либо пытаются как-то выделываться за счет необычных рам, подстветки и создании фотоотпечатка как уникального объекта. Мне это направление не очень близко, потому что я вижу узость применения фотографии как условно «картинки над диваном». Для меня фотография — это визуальный нарратив и эксперимент. Мне кажется, будущее фотографии — в расширении ее границ и попытке работы через нее: от исследования до терапии. Было бы замечательно, если бы фотографию вводили в школах как урок внимательности, концентрации, освобождения взгляда и визуального мышления. Человечество стало бы гораздо более развитым через это. Фотографию можно применять как терапию, как попытку вывести сложную часть общества из кризиса, как процесс интеграции беженцев или проработки последствий конфликтов… И это поле почти бесконечно.

Фото из серии  «Добро пожаловать в ЛТП» 

Согласны ли вы с мнением, что без боли невозможно создать что-либо глубокое?

Боль — это субъективное понятие. Это ответ рецепторов на раздражитель. Без боли нельзя жить, потому что она как лакмус, то происходит что-то не то с твоим телом или твоей жизнью. Я сторонник идеи, что через определенную дозу страдания мы можем вырасти над собой. И мне не нравится подход всеобщего гедонизма и попытка людей постоянно «хорошо проводить время», потому что за этим скрывается пустота и деградация. С другой стороны, боли не должно быть слишком много (у каждого свой болевой порок и каждый может его регулировать, но не в сам кризисный момент). Если боли много, то ты уже ничего не способен делать. Депрессия — очень плохое состояние для творчества. Фотография — это хорошая позиция, потому что ты определенным образом выключаешь себя из участия в происходящем, и просто наблюдаешь и рефлексируешь. Но, с другой стороны, ты жертвуешь собой, своей жизнью, чтобы поставить именно фотографию во главу угла. Когда я занимаюсь делом, мне хорошо. Это знак, что я иду по правильному пути. Иногда что-то где-то застревает, и тогда приходится делать усилие над собой, чтобы идти дальше. Чаще всего это усилие над немощью и ленью.

Какую фотографию вы считаете хорошей?

Ту, которую видела во сне, который потом забыла. Ту, которая будит во мне чувства, заставляет сменить ракурс и смотреть совсем на другое. Я просто люблю фотографию, и не делю ее на хорошую и плохую. Сейчас я очень много смотрю любительской фотографии из соцсетей и работаю с ней как с материалом (глина, которую я выкапываю из-под земли). И вы даже не представляете, насколько она прекрасна и неожиданна, хотя большинство «профессионалов» покрутило бы пальцем у виска.

Есть ли мастера фотографии, творчество которых для вас особенно ценно?

Я начинала любить фотографию с Картье-Брессона, Куделки, Сальгадо и Роберта Франка. Потом фотографии из Чечни Стенли Грина не давали мне спать спокойно. Считаю для себя очень важными авторами Диану Арбус, Нан Голдин и Джессику Диммок - все они, по стечению обстоятельства, женщины. Сейчас я люблю Майкла Аккермана, Якова Соболя, HR Ergstroom, Араки, Дайдо Мориямы и Антуана д’Агаты. Все они связаны с определенным взглядом на мир — возможно, это первобытная хаотичность, впечатлительность, плюс раскрепощение сексуальных зажимов, плюс мир как единство всего, без разделения на темное и светлое — синхронизм и синкретизм.

Фото из серии «Другая семья»

See more
{dich}Часто я тестирую свои новые проекты на бабушке, у которой три класса образования, рассказываю ей простую историю вокруг своего очередного фотопроекта. Если бабушке удалось понять, значит, проект успешен.{/dich}
Вы очень продуктивны: фотографируете, преподаете, выступаете в качестве куратора, выпускаете книги... Как вы все успеваете? Как построен ваш день?

На самом деле, мне как раз кажется, что я слишком мало успеваю из задуманного, и что мне хотелось бы успевать гораздо больше. К сожалению, мне пришлось стать жестче в фильтре общения, обрезать многих посредственных людей, встречи с которыми приносили мне раньше только чувство потерянности, но я тогда стеснялась это признавать. Я по-прежнему стараюсь урывками читать и смотреть хорошее кино, иначе я просто перестану чувствовать себя живой. А еще я пишу дневники и так же — обрывками, нерегулярно, посты в жж, пытаясь держать их искренними и открытыми.

Расскажите, как организован ваш рабочий процесс?

Мой день построен достаточно хаотично: я хватаюсь за десяток дел сразу и пытаюсь делать их все параллельно. Когда я за компьютером, у меня открыто два десятка вкладок браузера. Когда мы запустили Фотографическое Общество им. Достоевского — количество задач увеличилось, но стало как-то интереснее, плотнее, появилось больше куража. Потому что понимаешь, что можно с этой самой точки скакнуть куда угодно. И все накопленное в какой-то момент начинает работать на тебя.

Как выбираете тему/место съемки? Как находите героев? Как с ними работаете и как вы относитесь к ним?

Чаще всего, оно само выбирает меня. Редко бывает, что мне приходится проводить долгое время в задумчивости, выбирая тему. Обычно, темы в моей голове стоят в очереди и жаждут моего внимания. Обычно это вещи, которые трогают лично меня. Потом возникает необходимость проработать некоторые истории лично для себя. Героев  я нахожу чаще всего легко. Я не люблю проводить дни и недели в исследовании, и моя фотография — это интуитивный процесс, а не телефонный справочник или атлас определенных видов. Поэтому, как и места, героев я часто нахожу на улице или через общих знакомых, в рамках одного большого приключения, коим для меня является фотография. К людям я отношусь с уважением, любовью и пониманием — априори, независимо от того, кто они и чего добились. Часто простые люди и маргиналы являются более открытыми и «душевными», чем общество, которое ставит себе высокую планку. Сначала я пытаюсь выслушать их, понять и почувствовать, а потом снимать. Съемка должна приносить радость обеим сторонам и должна быть не рабочей задачей, а продолжением нашего естественного процесса коммуникации и дружбы. Главное — чтобы все стороны раскрылись и получили внутреннее удовлетворение от процесса. Часто я залезаю за границы приватности, но делаю это естественно, как будто этих границ и вовсе нет. Мой секрет — я люблю людей.

Чем вы сейчас снимаете? Выбираете пленку или цифру? Используете ли цифровую обработку? Почему?

Я снимаю чаще всего на цифру, но она дает огромные возможности делать такую картинку, какую ты хочешь. Сырой файл — это только начало пути. Я не увлекаюсь постобработкой, не строю замков на деревьях, не одеваю девушек в сказочные платья золушек, я даже против того, чтобы замазывать прыщики — реальность мне кажется более прекрасной в ее первозданном виде. Иногда я делаю снимки черно-белыми — потому что реальность становится видна отчетливей, ничто не отвлекает. Иногда делаю минимальную цветокоррекцию, добавляю зернистость, для теплоты и атмосферы.

Каким вы видите своего зрителя?

Мой зритель — умный и чуткий. Он читает и вслушивается в информацию. Он ничего не принимает на веру. Мой зритель стремится общаться и познавать мир. Я не делю зрителей на «высоколобую публику» и остальных. Часто я тестирую свои новые проекты на бабушке, у которой три класса образования, рассказываю ей простую историю вокруг своего очередного фотопроекта. Если бабушке удалось понять, значит, проект успешен.

Фото из серии «Другая семья»

Как люди реагируют на ваши работы? Есть ли отличия между российским зрителем и зарубежным?

Люди реагируют по-разному. На мои проекты есть интерес со стороны западного зрителя, и они мне кажутся более чуткой и думающей аудиторией. Средний российский зритель, и даже музейный или выставочный чиновник, становится все более закостенелым, уходит мозгами в средневековье. Чаще от моих работ они испытывают тревогу и недовольство — им кажется, что я показываю какие-то темные стороны жизни и подрываю их основы основ. В этот момент внутренней нестабильности зрителю хочется обложиться сахарной ватой и играть в игру «позитив-негатив».

See more
{dich}Русскость — это самое интересное, противоречивое и живое во мне, его не задушишь не убьешь. Однако мне вовсе не обязательно быть в России, чтобы свою русскость воплощать.{/dich}
Чем вы занимались в арт-резиденции в Амстердаме? Чем хорош такой опыт? Кто там обитает?

Резиденция Rijksakademie полностью направлена на современное искусство, интеллектуализацию и концептуализацию художественной деятельности. Это не обучение, но там есть набор консультантов — известных художников. Иногда беседы с ними были словно на приеме у психотерапевта, а иногда складывались самым удивительным образом. На резиденции я пыталась интегрировать фотографию, которой я занимаюсь, в поле современного искусства. В первом году я делала проект про Марокко и деревню, где производят наркотики. Выставка была показана в темноте, и ее можно было смотреть с фонариком, который выдавался на входе. На втором году я сделала проект про Россию, с фотографиями, закопанными под землю, — все было основано на игре в «Секреты» и личных воспоминаниях. Параллельно я увлеклась созданием собственных книг (artist books & photobooks), и к каждому своему проекту производила по книжке.

В какой стране, на ваш взгляд, лучше всего жить творческому человеку? Где больше свободы для самовыражения, реализации? Где именно для вас больше вдохновения?

Я верю, что художник — это человек мира. Он может использовать свои корни в работе, потому что уникальный «бэкграунд» — это самое интересное, что в каждом из нас есть. Oн может пытаться влиять на ситуацию в родном месте — в культурном и политическом аспекте, но лучше все делать, исходя из глобального, а не местечкового контекста. Результат один: от себя не убежишь. Уехав в Европу, я почувствовала себя гораздо более русской, чем была, когда жила на родине. Русскость — это самое интересное, противоречивое и живое во мне, его не задушишь не убьешь. Однако мне вовсе не обязательно быть в России, чтобы свою русскость воплощать. В данный исторический момент — как раз наоборот. Бывают в истории какие-то моменты, когда нужно уехать подальше, чтобы что-то сохранить. Но в целом, творить лучше всего там же, где и любить: везде и вопреки всему. И желательно, чтобы в этом месте за это хотя бы не убивали.

Фото из серии «Другая семья»

Расскажите о вашем опыте кураторства? Как пришла идея сделать выставку «Зарубежные фотографы о России»? Что они думают о России?

Я курировала несколько проектов. Пожалуй, мне нравится эта деятельность не меньше, чем личное творчество, и чаще я люблю работы других авторов гораздо больше, чем свои — мне так комфортнее. Выставка FFABRU (Foreign Photographers About Russia) родилась из более широкого исследования того, как иностранцы видят нашу страну. Мне казалось это очень интересным. Но выставка пришлась на переломный политический момент, зрители были затравлены пропагандой, и еще до того, как перешагнуть порог выставочного зала, многие начинали кричать: «Да они у нас одних помоек наснимали!» (хотя ни на одной из фотографий не было ни одной помойки). Наверно, сказалось ощущение «предчувствия гражданской войны» и факт, что «мы видим то, что хотим увидеть». Плюс защитная реакция российского зрителя как результат собственного комплекса национальной неполноценности, незаметно перерождающегося в агрессию.

У вас уже вышло несколько книг. Расскажите, что они собой представляют? В чем их особенность?

«Другая семья» — это сложная книга, основанная на истории о семье панков из Питера. Хотя скандальные фотографии составляют только одно из пяти действий этой книги. Книга сделана как драма, и ядро составляет неоднозначная реакция на этот материал, как зеркало, отражающее кривую усмешку общества. Эта книга про вопросы: как жить, как растить детей и как снимать. Про то, где границы маргинальности и кто имеет право их проводить. А также про то, насколько фотограф ответственен за судьбы своих героев. Книга «Если у тебя есть секрет» — это моя рефлексия на Россию и собственное прошлое. Метафизическая попытка «уехать» и «распрощаться», хотя на самом деле я здесь еще раз декларирую свою связь с землей и местом. Книга вышла малым тиражом к выставке в Швейцарии и уже целиком распродана. Скоро я готовлю второе издание.  Книга «Добро пожаловать в ЛТП» - это история про алкоголизм. Мы все пьем, но где граница между миром алкоголизма и обычным миром? В Беларуси алкоголиков сажают в тюрьму. Эта книга завернута в железную сетку, которую нужно самому открыть, чтобы попасть внутрь этой клетки… «Неоконченная книга принцессы» только готовится к выходу. Это выборка из найденных фотографий восьми тысяч Ирин Поповых из соцсетей, почти все из которых мечтают стать принцессой, в той или иной степени успешности этой затеи. И я, конечно же, среди них :)

Фото из серии «Другая семья»

See more
{dich}А поразить меня очень трудно, наверное, мой «поражающий механизм» слегка износился. {/dich}
Вы много повидали за время работы фотографом. Что вас поразило больше всего? Что запомнилось?

Это самый сложный момент. Я почти как запоминающая машина, мое внимание привлекают самые случайные детали, и иногда остаются в памяти на годы. А поразить меня очень трудно, наверное, мой «поражающий механизм» слегка износился. В Марокко, например, все было на километры прокурено гашишом, и реальность казалась смещенной и сами предметы находились под влиянием массового одурманенного сознания. Я жила в гостях у местного наркобарона и его семья мне прислуживала, а полиция задержала меня за то, что я сфотографировала на улице дынные корки… 

Ваша любимая книга, фильм, музыка.

Хулио Кортасар «Игра в Классики». Фильм Бернардо Бертолуччи «Под Покровом Небес» по роману Пола Боулза. Музыка - Том Уйэтс и Аукцыон.

Фото из серии «Неоконченная книга принцесс»

О чем мечтаете?

О музейной ретроспективе. О поездке в Нью-Йорк. О большой легендарной любви. Снять фильм по истории, которая не отпускает. Написать книгу о фотографии. Организовать галерею и арт-резиденцию. Это только начало списка…

Что бы вы посоветовали начинающему фотографу? У кого учиться? На что обращать внимание?

Начинающему фотографу нужно сделать две вещи: во-первых, много смотреть разной мировой фотографии классиков, а во-вторых, понять себя: кто вы, к чему вы идете, чего вы хотите в карьере и в жизни, и что вас по-настоящему волнует. Учиться обязательно нужно. Не обязательно это должен быть долгий и нудный процесс. Со мной все лучшие инсайты и озарения происходили на коротких интенсивных воркшопах, особенно когда выезжаешь в новое место и полностью погружаешься в процесс. Фотография должна начать жить полной жизнью в вашей голове и в ваших глазах. Для этого нужно, хотя бы на время, отбросить все остальные схемы мышления и способы жить, и сконцентрироваться на этом. Хорошо бы попасть в нужную среду: много смотреть, показывать, говорить о фотографии и не спать ночами от будоражащей взволнованности. Я даю воркшопы в среднем 3-4 раза в год, в разных местах мира, и всегда это уникальная подборка людей, места, атмосферы — я почти всегда вижу в глазах людей этот горящий энтузиазм. А мне остается подтолкнуть их даже не к решению, а к пониманию этой задачки со множеством неизвестных. Еще я делаю в живую и по скайпу короткие получасовые портфолио-ревью, иногда их достаточно для того, чтобы найти фокус и нащупать направление дальнейшего пути.

Сейчас Ирина готовится к выпуску новой книги «Неоконченная книга принцесс». Книга о её тезках, и вобщем, о русской женщине. О судьбе с закольцованной композицией — от рождения до старости. Каждая женщина мечтает стать принцессой, в той или иной степени. Женщины находятся под общественным давлением об успешных девушках, принцах и красивых детях. Очень сложно, избегать этого шаблона в жизни. Фотографии из социальных сетей впервые становятся материалом для фотокниги и художественного проекта. В книгу Ирины войдут 256 фотографий. В конце ноября на краудфандинговой платформе Indiegogo стартовала кампания по сбору денег на подготовку к печати и саму печать.

Познакомиться поближе:

WWW.IRINAPOPOVA

Купить книги

FACEBOOK

INSTAGRAM

Share
Наверх